Сразу оговоримся, что сам французский классик мировой приключенческой литературы и один из основоположников жанра научной фантастики Жюль Верн (1828-1905) не курил сигар — по воспоминаниям современников, писатель курил трубку. Старейшая французская трубочная мастерская Butz-Choquin, основанная в 1858 году, до сих пор производит модель курительной трубки Jules Verne, названная в честь писателя.
Говорили, что однажды он даже сказал, что «удовольствие от курения, право, достойная плата за неизбежные неприятности со здоровьем».
Во времена Жюля Верна гаванская сигара была символом достатка, власти и мужской дружбы. Джентльменские клубы, кают-компании, салоны аристократов — везде присутствовал аромат табака. Автор не просто вводит этот элемент для антуража, но и показывает, как через маленькие привычки раскрываются персонажи.
Действительно, практически в каждом романе писателя фигурирует или сигара, или трубка, или табакерка. И зачастую эти курительные «детали» являются мощными средствами для придания персонажу целостности, объемности, жизненности.
Во многих романах этого именитого члена Французского географического общества его герои предпочитают сигары — она часто подчеркивает характер персонажа. Автор всегда щепетильно наполнял свои романы не только увлекательными путешествиями и научными открытиями, но и яркими деталями быта конца XIX века, где курение сигар было неотъемлемой частью светской жизни, морских приключений и рискованных научных экспедиций.
Причём, сигары у Верна — не просто деталь, а важный штрих к портретам героев и духу эпохи. Они добавляют атмосферности, подчеркивают статус персонажей и напоминают о том, что даже в самых опасных приключениях есть место маленьким удовольствиям.
Часто герои романов писателя закуривают сигару в момент размышлений или же сразу после победы — как своеобразный финальный аккорд произведении. Возможно, именно так сам Жюль Верн представлял себе идеальный момент в жизни.
Вот, например:
● Филеас Фогг («Вокруг света за 80 дней») — невозмутимый джентльмен, который даже в самых опасных ситуациях сохраняет английское хладнокровие, нередко наслаждается сигарой.
● Сирюс Смит («Таинственный остров») — инженер и лидер колонистов, который в редкие моменты отдыха позволяет себе выкурить сигару, подчеркивая свою рассудительность.
● В «Детях капитана Гранта» герои, путешествуя по Южной Америке, сталкиваются с местными традициями, где табак играют определенную культовую роль. Также сигара становится маркером при самооценке профессора Жака Паганеля, осознавшего свою рассеянность. «Если так будет продолжаться, то в один прекрасный день вместо того, чтобы выбросить в окно свою сигару, я выброшусь сам!», — восклицает он в сердцах.
● В «Робуре-Завоевателе» гениальный изобретатель Робур, создатель летательного аппарата (фактически, мультикоптера), иногда появляется с сигарой, что олицетворяет его авантюрный дух.
● В «Плавающем городе» пассажиры трансатлантического лайнера проводят время в курительных салонах, обсуждая новости и строя планы.
● В романе «Вокруг Луны» председатель Барбикен говорит: «…предмет весом в семьдесят килограммов на Земле будет весить на поверхности Солнца тысячу девятьсот тридцать килограммов. Твоя шляпа – десяток килограммов! Твоя сигара – полфунта».
Капитан Немо: загадочный афисионадо
Капитан Немо — один из самых харизматичных и противоречивых героев Жюля Верна. Гениальный изобретатель, мятежник против цивилизации, философ и покоритель океанских глубин, он воплощает в себе романтику приключений и трагическое одиночество. Но есть одна деталь, которая добавляет ему шарма и загадочности: любовь к хорошим сигарам.
Капитан Немо первоначально задумывался Жюлем Верном как «польский дворянин, стремящийся отомстить за убийство своей семьи» во время насильственного подавления Польского («Январского») восстания 1863-1864 годов.
Однако хитрый и предусмотрительный издатель Пьер-Жюль Этцель решительно воспротивился такому решению писания, которое могло бы иметь совершенно нежелательные политические и экономические последствия.
В результате Верн крайне неохотно отказался от польско-русской темы, а капитан Немо «превратился» в индийского принца Даккара, активного участника Восстания сипаев 1857-1859 годов против британской колониальной администрации.
В романах «20 000 лье под водой» (1870) и «Таинственный остров» (1874) капитан Немо предстает перед читателем не только как властный командир загадочной подлодки «Наутилуса», но и как утонченный человек, любящий сигары. Что, безусловно, добавляет ему некой таинственности.
В «20 000 лье под водой» профессор Аронакс замечает, что капитан Немо курит «гаванские сигары исключительного качества», которые он получает благодаря таинственным поставкам с суши.
В «Таинственном острове», когда колонисты находят умирающего Немо в подводной пещере, он, несмотря на слабость, все еще сохраняет привычку к курению — это подчеркивает его силу духа и приверженность своим привычкам до самого конца.
Почему Жюль Верн сделал Немо афисионадо? Безусловно, эта деталь должна раскрывать личность персонажа. Курение сигар полно внешнего аристократизма. А Немо (точнее, принц Даккар) как-никак индийский раджа, отвергнувший мир людей, но сохранивший благородные манеры. Его сигары — это не просто привычка, а знак его высокого происхождения и одновременно бунтарского духа.
Немо, в определенном смысле, мизантроп — ненавидит человечество за колониализм и войны, но при этом наслаждается достижениями европейской цивилизации — от роскошной библиотеки до изысканных сигар. Это подчеркивает его внутренний конфликт: он бежит от мира, но не может полностью от него отказаться. Сигара капитана Немо как будто подчеркивает его сложную натуру: мятежника, философа и ценителя прекрасного, который так и не смог полностью порвать с миром, который отверг.
В редкие моменты, когда Немо позволяет себе расслабиться (например, слушая музыку в салоне «Наутилуса»), сигара становится частью его медитативного состояния. Это показывает, что даже такому суровому человеку нужны маленькие удовольствия.
В «Таинственном острове», умирающий капитан Немо говорит колонистам свою знаменитую речь о свободе и справедливости. И даже в этот момент он не отказывается от сигары — будто прощается не только с людьми, но и с одним из последних удовольствий, оставшихся ему в подводном изгнании.
Надо обратить внимание на ещё одну деталь — возможно, именно с сигарой в руках капитан Немо кажется наиболее живым и человечным.
Один из самых любопытных вопросов: как капитан Немо, живущий в изоляции под водами океана, достаёт сигары?
Перечитаем диалог профессора Аронакса и капитана Немо из романа Жюля Верна «20 000 лье под водой»:
«– Благодарю Вас, сударь, – сказал я, – за разрешение пользоваться Вашей библиотекой. Тут собраны столь ценные научные сокровища! Я не премину с ними ознакомиться.
– Тут не только библиотека, – отвечал капитан Немо, – но и курительная. – Курительная? – воскликнул я. – Курительная на борту «Наутилуса»?
– Совершенно верно!
– В таком случае, сударь, я должен предположить, что Вы поддерживаете связь с Гаваной?
– Отнюдь нет, – возразил капитан. – Позвольте предложить вам сигару. Правда, она не гаванская, но, если Вы знаток, сигара придется Вам по вкусу.
Я взял сигару, по форме весьма напоминавшую лучшие сорта гаванских, но, казалось, скрученную из золотистых листьев. Я раскурил её у светильника, стоявшего на изящной бронзовой подставке, и затянулся с жадностью завзятого курильщика, лишенного табака уже двое суток.
– Превосходная сигара, – сказал я, – но разве это табак?
– Табак, но не гаванский и не турецкий. Море поставляет мне, хотя и не очень щедро, эти редкие морские водоросли, богатые никотином. […] Курите, пожалуйста, сколько вам вздумается, не спрашивая о происхождении сигар. Никакая таможня не взимала за них налога, но от этого, полагаю, они не стали хуже!»
Конечно, никаких «редких морских водорослей, богатых никотином», увы, не существует. Не забываем, что романы Жюля Верна фантастические.
В честь романа «20 000 лье под водой» у именитого бренда S.T. Dupont есть шикарная коллекция сигарных аксессуаров.
Личное же отношение писателя к табакокурению отражено в его романе «Таинственный остров»:
«Пенкроф, пообедав, собрался было встать из-за стола, как вдруг почувствовал, что кто-то положил ему на плечо руку.
То была рука Гедеона Спилета; журналист сказал:
– Постойте, дорогой Пенкроф, что же Вы убегаете? А десерт?
– Благодарю, мистер Спилет, – ответил моряк, – мне некогда.
– Ну хоть чашечку кофе, дружище?
– Не хочется.
– Ну, а трубочку?
Пенкроф вдруг вскочил, и его широкое добродушное лицо побледнело: он увидал, что журналист протягивает ему набитую трубку, а Герберт – уголёк.
Моряк хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова; он схватил трубку, поднес её к губам, прикурил об уголек и сделал несколько затяжек.
Сизый душистый дымок заклубился облаком, а из этого облака раздался радостный голос:
– Табак, воистину табак!
– Да, Пенкроф, – отозвался Сайрес Смит, – и табак отменный!
– О, божественное провидение! Творец всего сущего! – воскликнул моряк. — Теперь на нашем острове есть все, что душе угодно!
И Пенкроф курил, курил без конца.
– А кто же нашел табак? – спросил он вдруг. – Конечно, ты, Герберт.
– Нет, Пенкроф, мистер Спилет.
– Мистер Спилет! – воскликнул моряк, сжимая в объятиях журналиста, которому еще не доводилось попадать в такие тиски.
– Ох, Пенкроф! – простонал Гедеон Спилет, с трудом переводя дыхание. – Воздайте благодарность и Герберту, который определил, что это табак, и Сайресу Смиту, который приготовил курево, и Набу, которому так трудно было держать язык за зубами».
Возможно за такое комплементарное отношение к табаку в честь знаменитого писателя-фантаста в начале ХХ века выпускались и египетские сигареты, и французские сигариллы и, естественно, гаванские сигары. Но это уже совсем другая история…
_600x300_4dd.jpg)
