Продолжаем нашу литературную рубрику. На этот раз у нас трогательно-сентиментальное «сигарное» стихотворение Джозефа Уоррена Фабенса (1821–1875), американского литератора, полковника и дипломата.
Он написал несколько книг о своих приключениях, в числе которых «Охота на верблюда: рассказ о личных приключениях» / The Camel Hunt: a Narrative of Personal Adventure (1851) и «История жизни на перешейке» / A Story of Life On the Isthmus (1853) о Панаме. Из его другой публицистики можно упомянуть: экономическую работу «Ресурсы Санто-Доминго» / Resources of Santo Domingo и трактат «Использование верблюда» / The Uses of the Camel.
Наиболее известное поэтическое произведение — сборник «Последняя сигара» и другие стихотворения» / The Last Cigar: And Other Poems (1887).
Предлагаем вам («нестихотворный») перевод. И пусть ни одна ваша сигары не будет «последней».
Моя последняя сигара
На голубых Канарах в летний день чудесный
Сидел на шканцах я, гоня заботы прочь
В дыму густом как благовониях
Подумал я, вздохнув, что вот она — моя последняя сигара…
Смотря на море сквозь перила
Глядя на дым, изящно извивающийся вокруг
О чем напрасно думал я в тот миг?
Увы, дрожащая слеза мне возвестила
Что то была моя последняя сигара!
Я наблюдал за пеплом, мчавшимся к концу;
Как наблюдает друг за другом умирающим своим;
А я не мог говорить, не пошевелиться, стоя как статуя,
Ловя густой объемный аромат,
исходящий от этой божественной сигары!
Наконец, пепел рассыпался как дитя, оторванный от матери,
И дым, который я вдыхал и выдыхал
Становился всё теплее и теплее.
Я сделал последнюю затяжку — долгий вздох отчаяния.
И выбросил её!
Избавь меня от слов, это была моя последняя сигара!
Я видел, как земля, которую любил, тускнея исчезает вдали
Вздохнув измученным сердцем
Там, где была когда-то гордая надежда;
Но никогда ещё не испытывав такого трепета
Который мог бы с ним сравниться,
Когда улетал я с голубых Канарских островов
Выкурил там свою последнюю сигару!
Был чудный день. Сидел я на шканцах
На синих, далеких Канарах,
Курил сигару и гнал прочь заботы,
Вдыхая дым с благовониями...
Вздохнув, подумал я: вот истинное наслажденье!
Но, ах, сигара та была последнею!
Приникши к фальшборту, глядел я в море,
Где кольца дыма, извиваясь в пространстве,
Плыли так нежно... О чём же, о чём же
Тревожиться мне в этот миг?
Увы! Дрогнувшая слеза возвестила,
Что то была моя последняя сигара!
Я наблюдал как пепел к концу приближался,
Следил за ним, как друг у изголовья
Друга умирающего своего.
Я онемел, не в силах двинуться, будто статуя,
Вдыхая густой и душистый аромат
Этой божественной, чудной сигары!
Но вот упал тот пепел, словно младенец,
Оторванный от материнской груди.
И дым, что я втягивал в себя так сладко,
Стал обжигать... Я затянулся в последний раз,
В последний раз — с отчаяньем и болью,
И швырнул её... О, не ищите слов!
То была моя последняя сигара!
Я видел, как края родные таяли в дали,
Сердце сжимала печаль моя,
Где прежде гордая надежда цвела.
Но никогда ещё не ведал я такого трепета,
Что мог сравниться бы с тем, что познал я,
Сходя с палубы на синих тех Канарах,
Выкурив свою последнюю сигару!
The Last Cigar
I was off the blue Canaries,
A glorious summer day,
I sat upon the quarter-deck,
And whiffed my cares away;
And as the volumed smoke arose
Like incense in the air,
I heaved a sigh to think, in sooth, It was my last cigar.
I leaned against the quarter rail
And gazed down in the sea;
Hen there the airy wreaths of smoke
Were curling gracefully.
Oh, what had I at such a time
To do with wasting care ?
Alas, the trembling tear proclaimed
It was my last cigar!
I watched the ashes as it came Fast nearing to the end;
I watched it as a friend will watch
Beside his dying friend; —
I could not speak,— I could not stir, But like a statue there,
I whiffed the massy volumes out
Of that divine cigar!
At length the pile of ashes fell,
Like child from mother torn,
And the smoke that I drew in and out
Grew warm and yet more warm.
I took one last, one lingering whiff —
A long whiff of despair —
And threw it from me spare the tale, It was my last cigar!
I've seen the land of all I loved Fade in the distance dim, —
And sighed above the blighted heart
Where once proud hope had been;
But never have I felt a thrill
Which could with that compare,
When off the blue Canaries
I smoked my last cigar!
_600x300_4dd.jpg)
