Франц или Франсуа Лист (1811-1886) — а вовсе не Ференц на венгерский манер, потому что венгерского языка маэстро, как и его отец, не знал. В Австро-Венгрии Лист родился, но в сознательном возрасте, после 10 лет от роду, практически не жил. Даже Википедия указывает: родной язык композитора – немецкий.
Жил великий пианист и выдающийся композитор одно время в Париже и назывался Франсуа, одно время в Веймаре и носил имя Франц, потом в Риме, где его именовали Франческо. Но где бы ни жил великий музыкант его третьей по значимости страстью – после музыки и женщин – были сигары.
Листу приписывают такую фразу: «Добрая сигара закрывает дверь перед подлостями жизни» («Eine gute Zigarre schließt die Tür vor den Gemeinheiten des Lebens» — заметьте, известна она именно по-немецки). Мало того, он «подсадил», если так можно выразиться, на курение хороших сигар некоторых из своих многочисленных возлюбленных, включая Мари д’Агу и Каролину Витгенштейн. В глумливом и откровенно богохульном фильме «Листомания» 1975 года британского режиссера-хулигана Кена Рассела (1927-2011) этот факт отражен таким образом: русская княгиня Каролина (имеется в виду Витгенштейн), одетая в царскую мантию, закуривает сигару в церкви прямо от свечи, стоящей на аналое.
Курила сигары и «лучшая» подруга матери троих детей Листа Марии д’Агу – неподражаемая Аврора Дюдеван, она же – Жорж Санд: ей сигары нужны были, прежде всего, для того, чтобы подчеркнуть и утвердить свой мужской образ. Хотя, судя по ее знаменитому высказыванию о воздействии сигары на душу человека, она курила не только ради «картинки»: «Сигара заглушает тоску и наполняет одинокие часы миллионом приятных вещей», – так говорила французская писательница, и не исключено, что именно благодаря знакомству с ней в ее парижском салоне, Лист почувствовал вкус к сигарам и стал одним из самых известных афисионадо своей эпохи. Надо понимать, что Жорж Санд была на семь лет старше Листа и служила для него безусловным авторитетом в области литературы и других искусств (кроме непосредственно музыки, конечно, в которой Лист разбирался без посредников), и, без сомнения, в сфере моды и образа жизни в целом.
Но надо сказать, что и для Листа сигары были не только средством «запирать дверь перед подлостями жизни», но и частью его сценического образа, ибо композитор был вовсе не чужд известной театральности. Хотя он и не писал опер или каких-либо произведений для драматического театра как такового. При этом все его инструментальные произведения – и оркестровые, и фортепианные – имеют программный характер. То есть в их основе лежит то или иное литературное произведение или просто сюжет.
Да и сами выступления Листа в качестве пианиста носили характер драматического спектакля: он первый развернул рояль боком к залу, чтобы слушатели, которые при этом превращались еще и в зрителей, могли наблюдать за его бурной жестикуляцией и мимикой, дополнявшей чисто музыкальное впечатление от сверх-виртуозной игры маэстро.
Англо-канадский биограф Алан Уокер в своем фундаментальном труде «Франц Лист: Годы виртуоза» (1983) приводит забавный случай, произошедший с окурком сигары, выброшенным Листом на улицу.
Влюблённая в пианиста-виртуоза фрейлина вытащила окурок из канавы, куда он долетел, и затем положила его в медальон, выгравировав над ним монограмму «FL» из бриллиантов. Впоследствии она носила его с собой на различные светские мероприятия, сама не замечая запах жуткого табачного перегара, который источал окурок.
Существует также мнение, что фраза «сигары курят не из-за нервозности или беспокойства, а из-за удовольствия», принадлежащая нашему современнику – знаменитому немецко-израильскому пианисту и дирижеру, а также прославленному афисионадо Даниэлю Баренбойму, на самом деле является ничем иным как цитатой из высказывания Франца Листа.
Надо признать, что Лист как композитор значительно уступает в славе и востребованности многим из своих современников и друзей: Фредерик Шопен, Роберт Шуман, Рихард Вагнер, из младшего поколения – Брамс и Чайковский обладали гораздо большим мелодическим и композиторским даром.
Но в смысле уникальности его личности, его образа, сохранившегося через полтора с лишним столетия, Франц Лист, пожалуй, превосходит многих более одаренных своих коллег. И густой сигарный дым, обволакивающий образ пианиста-виртуоза и плейбоя-сердцееда, привносит свою особенную нотку.
P.S. В честь Франца Листа, как и честь многих его современников, одно время даже выпускали сигары. Но это уже другая история…
_600x300_4dd.jpg)
