Слушая задумчивую, медитативную, иногда безысходно грустную музыку Иоганнеса Брамса, совсем нетрудно представить себе, что зачастую сочинена она в клубах густого и ароматного сигарного дыма. Эта изысканная и благородная табачная горечь как будто бы слышна в его знаменитых Capriccio & Intermezzo, в запевах сольных партий виолончели, скрипки или гобоя, в тихих фортепианных arpeggio.
«Век шествует путем своим железным, в сердцах – корысть», по слову великого русского поэта Евгения Баратынского, и неудивительно, что Брамс (1833-1897) был глубочайшим пессимистом своего времени – в духе немецкого философа Шопенгауэра или другого знаменитого афисионадо той эпохи – французского поэта Шарля Бодлера. Он ясно ощущал закат «La belle époque» (Прекрасной эпохи) и как будто бы предчувствовал безсмысленную жестокость и дурновкусие грядущего ХХ столетия. Помимо музыки от того, чтобы свести счеты с жизнью самостоятельно, Брамса спасали только поэзия, хороший алкоголь и курение дорогих сигар – благо к середине жизни Брамс сумел стать признанным композитором и весьма состоятельным человеком: потомственный нотный издатель Breitkopf оплачивал новые сочинения Брамса, все время повышая гонорарные ставки.
Что касается алкоголя, то количеством потребления Брамсом такового в виде пива и шнапса был потрясен Пётр Ильич Чайковский, познакомившийся с великим германцем в Ляйпциге в 1888 году. При этом стоит скромно заметить, что у самого Петра Ильича была устойчивая репутация «водочного алкоголика»! Звон ударяющихся друг о друга пивных кружек отчетливо различается в праздничном Скерцо из последней Четвертой симфонии Брамса, так же как бульканье наливаемого из бутыли самогона ясно звучит в Первой части Четвертой же симфонии Петра Ильича.
О любви к сигарам, свидетельствует тот факт, что по заверению близких друзей Брамс мог выкуривать иной раз до 20 сигар в день, а многие из них даже не могли себе представить образ Брамса без сигары между пальцами левой руки или в зубах!
Один из современных английских музыкальных критиков – сам, вероятно, заядлый курильщик – видит клубы сигарного дыма во время прослушивания Andante espressivo (второй части) Третьей фортепианной сонаты Брамса соч. 5 (см. https://jimsclassicalmusic.com/brahms-cigar-smokers-anthem/). Действительно, многие медленные части различных произведений Брамса заставляют думать о неспешном сигарном дыме, важно заполняющем пространство трактира или рабочего кабинета композитора.
Любимой сигарной маркой Брамса была, по свидетельству его друзей, кубинская Cabañas, в аромате которой ему слышались терпкие тропические запахи экваториальных джунглей. Также Брамс высоко ценил египетский табак, а из австрийских марок предпочитал недорогой «Спорт».
Известен исторический анекдот о Брамсе на эту тему: «Однажды к Брамсу в Вену приехал юный пианист и так поразил его своей игрой, что великий композитор захотел как-то отблагодарить его, сделав молодому человеку что-то очень приятное. Он вспомнил о дорогом египетском табаке и протянул ему коробку, предложив скрутить самокрутку и покурить с ним. Однако молодой человек, поблагодарив Брамса за любезность, взял щепоть табака, свернул ее в кусок бумаги и положил в карман.
- Так Вы не станете со мной курить? – возмущенно поинтересовался композитор.
- Что Вы, герр Брамс, – почтительно ответил юноша, – я отнесу этот табак домой и буду хранить его до конца жизни как величайшую реликвию на память о нашей встрече.
- Ну тогда давайте обратно! Для такой цели у меня есть табачок подешевле, – сказал Брамс и протянул своему новому молодому приятелю коробку с австрийским табаком Sport.»
Конечно же, мы с вами не сможем закурить сигару на филармоническом концерте из музыки великого Иоганнеса Брамса, потому что нас за это просто выведут под руки из зала. Однако благодаря техническому прогрессу, доставившему музыку в любой ее форме – винил, CD или DVD, а теперь и в сети Интернет – нам домой, мы вправе слушать Брамса в своей комнате, со вкусом раскуривая любимую сигару и думая о том, что и Брамса тоже когда-то вдохновлял на творчество хороший кубинский или египетский табак.
* – Строчка из знаменитого стихотворения Бориса Пастернака 1931 года:
«Годами когда-нибудь в зале концертной
Мне Брамса сыграют, – тоской изойду».
завершающегося великолепной по форме, по образам и по смыслу строфой, очень точно передающего дух и суть музыки Иоганнеса Брамса:
«И станут кружком на лужке интермеццо,
Руками, как дерево, песнь охватив,
Как тени, вертеться четыре семейства
Под чистый, как детство, немецкий мотив.»
_600x300_4dd.jpg)
