Боб Денар: последний африкёр

Образ белого наемника, созданный поп-культурой конца ХХ века, представлял собой мускулинного брутала в военной форме, в солнцезащитных очках и с кубинской сигарой во рту — авантюрный имидж «диких гусей» собрал воедино массу стереотипов и сексуальных фетишей.

В пантеоне самых известных наемников в бурном XX веке Боб Денар / Robert Denard (1927-2007) занимает особое место. Это не просто «солдат удачи», продававший свой автомат тому, кто больше заплатит. Это настоящий политический актор, «пират Республики» и теневая фигура французской неоколониальной политики в Африке. Исторические источники — от мемуаров самого Денара до книг-расследований — рисуют портрет человека, жившего войной и интригами на протяжении четырех десятилетий.

Боб Денар (настоящее имя — Жильбер Буржо) родился в Бордо в семье военного. Его биографы, в частности Пьер Люнель в книге Bob Denard, le roi de fortune, подчеркивают, что юный Жильбер грезил приключениями, а не казарменной дисциплиной. Прослужив немного во французском флоте в Индокитае, он уволился и сменил полицейскую службу в Марокко на жизнь профессионального наемника — «африкёра». Именно там он сменил имя на звучный псевдоним Боб Денар.

Решающим этапом стало Конго в 1960-х годах. Пока мир следил за противостоянием СССР и США в сердце Африки, Денар, как описывает журнал Jeune Afrique в своих ретроспективах, создавал себе имя. В отряде «Коммандо 6» он воевал на стороне катангских сепаратистов Мойза Чомбе, а позже — против восставших симба. Именно в Конго начал формироваться миф о «белом великане» с рыжей бородой, который фанатично предан своим людям и одинаково хладнокровен и в бою, и при планировании переворотов.

Если Конго было школой, то Коморские острова стали настоящей империей Боба Денара. Французский историк Вальтер Брюйер-Остель в работе Histoire des mercenaires называет отношения Денара с этим архипелагом уникальным случаем, когда наемник создал собственное парагосударство.

В 1975 году Денар сверг президента Ахмеда Абдаллу, чтобы через три года вернуть его к власти в ходе легендарной операции, вошедшей в анналы спецслужб. Высадившись ночью с группой из 43 человек на надувных лодках, он за несколько часов захватил столицу. В благодарность Абдалла сделал Денара главой своей президентской гвардии в 500 штыков. Денар приняв ислам превратился в «Сайда Мустафу» и стал теневым «вице-королем». В документальном фильме Bob Denard, le mercenaire de la République автры подробно разбирают, как Денар выстроил на островах бизнес-империю: отели, охранные структуры, отели и даже сельскохозяйственные предприятия. Французские спецслужбы закрывали на это глаза, пока «стабильность» архипелага была выгодна Парижу.

Деталью, без которой не обходился ни один портрет Саида Мустафы, была большая кубинская сигара. Тот же Нузиль с иронией отмечает, что новообращённый мусульманин, на чьи средства в Морони строились мечети, никогда не отказывался ни от хорошего алкоголя, ни от табака. Религия для Денара была скорее политическим инструментом, тогда как образ жизни — подлинным стержнем.

Журналисты Paris Match и корреспонденты газеты Le Figaro, прилетавшие на Коморы, неизменно описывали «львиный» профиль кондотьера, окутанный ароматным сигарным дымом. В своих мемуарах Corsaire de la République (1998) Денар признавался, что лучшие тактические планы рождались у него именно с сигарой в зубах. Он шутил, что дымовая завеса помогала ему скрывать свои мысли не хуже, чем десяток секретных агентов.

Знаменитая цитата, которую часто приписывают Бобу Денару, звучала так: «Я приехал сюда, чтобы курить сигары и свергать правительства. И сигары у меня только что закончились…».

Эта фраза — адаптация культовой реплики главного героя в исполнении Родди Пайпера из фантастического боевика «Чужие среди нас» / They Live (1988) режиссера Джона Карпентера. В оригинале она звучала как: «Я пришел сюда, чтобы жевать жвачку и надирать задницы. И жвачка у меня уже закончилась».

 Расследования газеты Le Monde расходится в оценке степени контроля Денара со стороны Елисейского дворца. В своей книге сам «африкёр» утверждал, что никогда не действовал без молчаливого согласия властей Пятой республики, называя себя «солдатом Франции, выполнявшим грязную работу».

Косвенным подтверждением этого служит его деятельность в Африке: от Бенина (провальная операция «Шакал» в 1977 году, где наемники, по версии следствия, должны были заменить президента Матьё Кереку) до Анголы и Заира. Однако к концу 1980-х Денар стал слишком токсичной и неуправляемой фигурой. Его роковой ошибкой стало убийство президента Ахмеда Абдаллы в 1989 году при невыясненных обстоятельствах (по версии Денара, это была случайность или заговор). Под давлением Южной Африки и Парижа, который ввел войска, «король наемников» был вынужден покинуть свою вотчину.

1990-е годы прошли для Денара весьма непросто. Тем не менее, жажда реванша не покидала его. В 1995 году Денар предпринял свой последний, театральный путч на Коморах. Как писала газета Libération, это было скорее «самоубийственное кабаре», чем военная операция: стареющий кондотьер надеялся, что Париж вновь поддержит его как гаранта порядка, но ошибся. Французский спецназ легко арестовал его, не сделав ни единого выстрела.

Денар прямо говорил, что «любая революция всегда кем-то оплачена». Про него ходили слухи, что он берёт «за революцию» почасовую оплату — 20 000 долларов за 60 минут работы.

Последние годы жизни — это череда французских судебных процессов по обвинению в убийстве президента Абдаллы. Документальный фильм «L’Albinos» показывает «Альбиноса» (ещё одно прозвище Денара в Африке) его в этот период надломленным стариком, страдающим от болезни Альцгеймера, который, тем не менее, до последнего хранит молчание о своих связях с французской разведкой.

Боб Денар был женат семь раз, от разных жен у него осталось восемь детей. В последние годы из-за прогрессирующей болезни он стал забывать их имена. Он умер он в 2007 году, унеся с собой в могилу огромное количество тайн международного масштаба.

Любопытную оценку Бобу Денару дал писатель Эдуард Лимонов, бравший у него интервью в Париже в 1994 году. Сам любитель сигар, Лимонов безошибочно разглядел принадлежность к вымирающей породе бунтарей. Для русского эмигранта-радикала, Денар стал символом абсолютной личной свободы, утраченной в современном бюрократизированном мире. Лимонов характеризует Денара как человека, имеющего «французский шарм и международный размах». Он восхищается тем, что Денар всю жизнь занимался только войной и не склонял головы ни перед одним государством, видя в этом экзистенциальный протест против цивилизации обывателей. Эта характеристика, пусть и спорная с моральной точки зрения, точно отражает тот ореол «романтического зла», который до сих пор окружает фигуру «короля наемников».

Историки сходятся во мнении: Боб Денар — не какая-то аномалия, а плоть от плоти неоколониальной геополитической системы Франсафрики и инструмент тайной дипломатии, с помощью которого Париж десятилетиями смещал неугодные режимы. Как писал журнал Paris Match, он был «последним кондотьером», романтизировавшим войну, а сам он стал в определенном смысле символом хищнической и циничной эпохи. Его жизнь — это авантюрный роман, написанный на полях Холодной войны, где грань между патриотизмом и разбоем была столь же призрачна, как и дым от сигары.