
Сигара — вещь дорогая, а хорошая сигара ещё дороже. Казалось бы, этот факт предполагает, что афисионадо [вроде как] должны быть людьми небедными – нувориши-буржуа, природные аристократы, модные писатели и талантливые музыканты, а также успешные бизнесмены и респектабельные политики.
Однако ничто человеческое не чуждо и борцам за всеобщее равенство, любящим внешне позиционировать себя суровыми аскетами. На одной из фотографий мы видим «борца за воплощение в жизнь идеалов марксизма-ленинизма» легендарного кубинского революционера Эрнесто «Че» Гевару, непринужденно беседующего с прославленным французским писателем атеистическим экзистенциалистом Жаном-Полем Сартром, который прикуривает от зажигалки пламенного революционера кубинскую сигару, а рядом сидит спутница философа и его многолетняя подруга — Симона де Бовуар.

Дело было в феврале 1960 года: после того как Фидель Кастро и его соратники захватили власть на Кубе в 1959-м, Жан-Поль Сартр и его подруга-единомышленница Симона де Бовуар, по приглашению редакции газеты «Revolución», рванули на «остров Свободы», чтобы познакомиться там со своими заочными учениками. Гевара признался Сартру, что ещё в юности изучал его труды, знакомясь с ними в подлиннике по-французски, и обнаружил в знаменитом европейском философе приверженца тем же левым идеям, к которым он с юных лет пришел сам. Сартру было, конечно же, весьма приятно видеть человека, готового воплощать в жизнь его идеи. Сартра, как экзистенциалиста, ключевой темой волновала ответственность и свобода — он пытался осмыслить революционное насилие в категориях морального выбора.
Впоследствии, беседы на этих встречах легли в основу ряда очерков, собранных в книге «Сартр на Кубе» / Sartre à Cuba (1961), автор называет Че Гевару «самым совершенным человеком нашего века».
На одной из фотографий, снятых в резиденции команданте в Banco Nacional, видно, как Гевара протягивает Сартру зажигалку, и тот прикуривает сигару. Интересно, какую? Известно, что Гевара не был привержен какому-то единственному бренду. Среди его предпочтений мы можем обнаружить знаменитые кубинские бренды Montecristo, H. Upmann и Partagas. Существует миф – а, может быть, это чистая правда – что Че был одним из первых дегустаторов новой «государственной» марки Cohiba.

Симона де Бовуар сигар не курила, предпочитая сигареты, в частности, марку Gitanes. На кубинской фотосессии Симона не курит вовсе, предоставляя эту исключительную возможность своему спутнику.
Занятно, что Гевара, страдавший астмой, что, казалось бы, должно было отвращать его от табака, объяснял свое пристрастие к сигарам… практическими соображениями! Он говорил, что сигарный дым помогал ему в тропических джунглях во время партизанских действий на острове отгонять назойливых комаров, москитов и прочих крылатых насекомых. Рассказывал, что в суровых военных условиях сигара была для него способом расслабиться, а дым в моменты одиночества казался ему его «боевым товарищем». Шутил, что сигара помогает ему «выгнать из груди спящего дракона», подразумевая преследовавшую его астму.
Что же касается Сартра,то он был страстным курильщиком, и в какой-то момент курительная трубка стала неотъемлемой частью его образа. Однако, нам хорошо известно, что временами Сартр переходил на сигары – не исключено, что произошло это под непосредственным влиянием Че, который охотно угощал его казенными кубинскими сигарами. Биограф Анни Коэн-Солал писала, что за сутки Сартр выкуривал не меньше двух пачек сигарет и несколько трубок.
Некоторые французские источники свидетельствуют также, что во время интимного общения спредставительницами древнейшей профессии, Сартр любил параллельно затягиваться крепкой гаваной: он усматривал в этом параллелизме уникальную эстетику наслаждения.
Таким вот специфическим – поистине очень «французским» – способом сигара устанавливала связь между теоретиком революции и его практиком.
Левые взгляды и проповедь всеобщего равенства при этом ничуть не мешали этим людям потреблению эстетского «буржуазного» продукта, коим является хорошая сигара. И примеров такого плана масса: от русского эсера Бориса Савинкова до венесуэльского террориста Карлоса Шакала (Ильича Рамиреса Санчеса).