Итак, лето… Время едва ли способное склонить человека к труду, время путешествий и открытий, время, что заряжает нас эмоциями на целый год вперед. Но несмотря на зов летнего отдыха, я сажусь за этот текст, чтобы поделиться с вами историей, которая ведет нас не только в другие земли, но и позволяет лучше понять наших ближайших соседей, а через них — самих себя.
Сейчас за моим окном вечер, легкой пеленой он скрывает крыши старинных зданий и очертания улиц, давай возможность на секунду представить, что там, за окнами Татры, а всего в паре часов езды лежит величественный Краков…
В тускло освещённом кабинете, окутанном дымом, я неспешно открываю хьюмидор и извлекаю из него маслянистую темную сигару. Она связана со страной, чей вклад в мировую сигарную культуру увы лишь начинает пробуждать к себе внимание и уважение — из Польши. Именно с этой сигары началось мое путешествие по страницам истории Сигарной Польши. Но о сигаре скажем чуточку позже. А вместе с тем, эта страна с богатой историей, процветающей культурой и удивительными людьми, сыграла важную роль в формировании сигарной культуры, которая ныне простирается далеко за пределы её границ.
А ведь буквально вся польская культура пропитана запахом табака…
Табак проник в Польшу тихо словно тень, скользнувшая в ночи. Даты его появления окутаны тайной, а свидетельства столь скудны, что современные исследователи могут только строить догадки, полагаясь на фрагменты старинных рукописей и анализы XIX века, полные неясностей. Ранее историки считали, что новый продукт пришел с Востока и поспешно приписывали заслугу Павлу Уханском - польскому послу в Стамбуле.
Так, знаменитый историк Зигмунт Глогер писал: «Первое семя этого загадочного растения было прислано послом Уханским Анне (1568-1625), сестре короля Сигизмунда III, из далекого Константинополя. В библиотеке Зауловских находился гербарий, принадлежавший Анне, в котором был обнаружен лист табака. Поляки переняли курение табака у турок, как и такие слова, как тютюн, люлька, чубук, стамбулка, а нюхание табака — у немцев и французов». Еще раньше эту информацию представил Тадеуш Чацкий, но упомянул другую Анну: «Я читал письмо от Уханского, польского посла в Стамбуле, 1590 года, в котором он послал семена табака королеве Анне, вдове Стефана Батория, как коллекционеру растений. В гербарии, находившимся в библиотеке Зауловских собранном королевой Анной, можно было увидеть лист турецкого табака».
Павел Уханский был выдающейся личностью. Как искусный дипломат, он был отправлен в Рим во главе посольства после избрания Стефана Батория. В 1589 году Павел Уханский отправил в Польшу подарки для короля и придворных, среди которых была инкрустированная коробка с листьями табака. Возможно, посланцем был священник Войцех Сенковский, о котором Несецький писал: «Доминиканский монах и доктор теологии, ездил с Павлом, воеводой белзским, в Стамбул, откуда, вернувшись, руководил польской провинцией доминиканского ордена десять лет». Однако даты 1589 и 1590 годов остаются спорными. Вероятно, речь идет о 1589 году. Но здесь возникает загадка: Анна, нежеланная при польском дворе из-за подозрений в слишком большом влиянии на короля, в этом году уехала в Швецию и вернулась только в 1592 году, долго после смерти Уханского. Получила ли она табачные листья перед отъездом? Существование этой посылки не вызывает сомнений, но обстоятельства остаются неясными.
Так или иначе, но табак проник в Польшу и пустил крепко там свои корни.
И пустил крепко… Так Адам Мицкевич – «Солнце польской поэзии» и друг Пушкина, проведший не мало лет в Петербурге и в Крыму буквально не выпускал трубки и сигары из своих уст. Табак употребляли светские дамы и крестьянки. А сигара прочно и надолго становится неотъемлемым атрибутом Польской Шляхты.
Прекрасный знаток эпохи и выдающийся писатель Станислав Василевский писал:
«Наркотиком эпохи стал табак, который сначала курили в трубке с длинным чубуком. Тяжелые клубы табачного дыма поднимались над всем миром романтизма. Мицкевич не выпускает трубку изо рта; курит ее в Риме, играя в шахматы с князем Гагариным. Познанец Ян Козьмян был весьма шокирован, когда во время визита в Париж увидел, как поэт, не имея под рукой лучины, вырывает страницу из редкого издания Рея или Кохановского; а фотографируясь в образе паломника, поэт, не найдя посоха, использует перевернутый чубук».
Курили классики и романтики, заговорщики и актёры, вожди Ноябрьского восстания — все они предавались табачной страсти. Однако польский этикет, столь же запутанный, как и хитросплетения судьбы самой Польши, не дозволял курения в присутствии дам или на улице. Это приводило к тому, что любители табака чаще всего собирались в специальных курительных клубах. Возник как явление Польский сигарный салон, сильно повлиявший на культуру мужских сигарных клубов России.
Любопытно отметить, что и польские пани начали поддаваться этому веянию моды. Некоторые делали это тайком, другие, как Нарциза Жмиховская или Жорж Санд, муза Шопена, — курили сигары демонстративно и смело. Но общественные правила касательно курения на улице оставались весьма строгими на протяжении долгого времени.
Например, в Германии прогулка с сигарой или трубкой в зубах могла стоить два талера, а в Варшаве за подобное грозило тюремное заключение. Надо сказать, что за столь строгим запретом стояла не только эстетика. Запрет на курение на улице в XIX веке был введен в первую очередь из-за страха перед пожарами, которые тогда случались часто, как, например, в Кракове в 1850 году.
В XIX веке курение в Польше приобрело столь внушительные масштабы, что выдающийся польский историк Амброзий Грабовский писал: «... любая чернь не обходится без сигары, которая торчит изо рта каждого лакея, несмотря на то, что тот не может позволить себе купить носовой платок и вместо него пользуется полой пальто или его подкладкой».
Добавим, что к страстным курильщикам относился также генерал Юзеф Хлопицкий, «старый фанфарон», как его называл Грабовский, питавший к кубинским сигарам горячую страсть.
Масштаб любви к сигарам был столь велик, что появился феномен «сельской» сигары. То есть сигары сделанной крестьянами из табака, выращенного на собственных огородах. О качестве таких сигар говорить сложно, но о масштабе явления судить можно. Ведь сам Антоний Созаньский, известный библиограф и антиквар в газете «Dziennik Polski» в 1885 году был вынужден публиковать воззвания к крестьянам с просьбой поумерить свою сигарную страсть.
Однако, сигара, которую с удовольствием курил и простой люд, оставалась в массовом сознании атрибутом аристократии. Так, в стихотворении Густава Эренберга под названием «Шляхта в 1831 году» мы видим следующий строки:
Пушки под Сточеком брала наша рать,
Руки в мозолях от плуга,
А господа в столице курили сигары,
Думали о братьях за Бугом,
что ждали оттуда подмогу.
Всегда большим спросом пользовались в Польше кубинские сигары, но не отставали от Кубинцек и польские промышленники.
Так, в Гнёзно, древней столице Польского Королевства, в 1862 году была основана сигарная фабрика Розенберг и Краузе, существующая до наших дней. Что характерно, фабрика была не табачной, а с первого дня именно что сигарной. При этом сигары крутились как из привозного сырья, так и из польского табака.
В Варшаве же особую известной приобрели фабрики Юнион и сигарная мануфактура «Братья Полакевичи».Однако воистину звездой сигарного дела стала Варшавская фабрика Эмануэля Эренфрида.
В 1869 году Эмануэль Эренфрид основал фабрику, которая первоначально производила всевозможные табачные изделия. Однако, с приходом его сына Генриха в 1877 году, фабрика была преобразована и сосредоточила свои усилия исключительно на производстве сигар. Сразу стало ясно, что такие изменения не пройдут без трудностей, но Генрих обладал редкой прозорливостью. Он осознавал, что только с помощью настойчивого и непрерывного труда, подкрепленного решительными мерами, можно добиться успеха.
Первым шагом на пути к совершенству стало приглашение высококвалифицированного мастера из одной из лучших зарубежных фабрик. Под его чутким руководством местные молодые рабочие не только постигли все тонкости ремесла, но и достигли в нем полного мастерства. В то же время Генрих наладил личные контакты с ведущими иностранными домами и их представителями, обеспечивая своей фабрике прямые поставки отборного табака. Этот табак, покупаемый за наличные и в значительных объемах, позволял фабрике получать продукцию на более выгодных условиях.
Всего за несколько лет уровень продукции фабрики достиг таких высот, что сигары Эренфрида стали востребованы не только в пределах Российской Империи, но и за её пределами. Доказательством этому служат 23 золотые медали, завоеванные на различных международных выставках с 1884 года. Первая из них была получена на выставке в Одессе в 1884 году, где из четырнадцати участников наш фабрикант стал единственным обладателем награды. Последняя же медаль была присуждена ему на выставке в Брюсселе в 1888 году, где также выставлялись сигары из Антверпена и Гаваны.
Не меньшего признания фабрика Эренфрида добилась и на выставках в Лондоне и Остенде в 1888 году, окончательно утвердив за собой репутацию одного из ведущих производителей сигар своего времени.
Увы, Первая и Вторая мировые войны пресекли эту историю… Большинство сигарных фабрик в Польше закрылись в ходе Второй мировой войны или в послевоенное время из-за экономических трудностей и политических изменений. Так, Фабрика Розенберга и Краузе в 1950 году стала Фабрикой сигар и сигарет, и хоть название и сохранило благородное упоминание сигары, но с каждым годом их выпуск сокращался вплоть до в 1964 года, когда производство было окончено в полном объеме отдано под сигареты.
Но сигарная культура не оставила польские пределы.
Ныне, в компании превосходной сигары можно встретить таких выдающихся личностей, как премьер-министр Польши Дональд Туск и президент Кракова Яцек Майхровски. Известным афисионадо также является Ярослав Валенса, сын легендарного Леха Валенсы.
Заслуживают внимания и польские мастера сигарного искусства. Так, Клаудия Иде, художница и дизайнер из Варшавы, стала мировой рекордсменкой по курению на время с впечатляющим результатом — 233 минуты и 9 секунд. В международном рейтинге CSWC поляки занимают почетные позиции, уверенно закрепившись на 8, 10, 15 и 16 строчках.
Польша не испытывает недостатка в местах, где можно насладиться сигарами, продолжая традицию старинных сигарных салонов XIX века. Примером тому служит Old Havana Cigar Shop & Lounge, расположенный в самом сердце старого Вроцлава.
Эти прекрасные заведения и выдающиеся личности лишь подчеркивают, что сигарная культура продолжает процветать, соединяя прошлое и настоящее, и даря своим приверженцам незабываемые моменты наслаждения.
Но мой внимательный читатель мог заметить, что я обещал рассказать о сигаре, что вдохновила меня на написание этого текста.
Что ж, это определенно то впечатление которым я хотел бы поделиться. В руках у меня сигара Powstanie Wojtek 2023 (165 мм x RG 46), прекрасная сигара с великолепной историей.
Сигары бренда Powstanie были созданы братьями Майком и Грегом Щепанкевичами живущими в США, но ревностно хранящими память о своих корнях. Название отсылает к движению сопротивления в Польше во время Второй мировой войны и одному из наиболее гроических и трагических его событий Варшавскому Восстанию 1944 года, 80-летие которого будет отмечаться в этом году. Название же моей сигары Wojtek отсылает к медведю Войтеку. Войтек, известный как «Медведь Армии Крайовой», является одним из самых необычных участников Второй мировой войны. Войтек был сирийским бурым медведем, которого польские солдаты нашли в Иране в 1942 году. Малыш-медвежонок был куплен у мальчика в обмен на несколько консервов и стал талисманом и неотъемлемой частью 22-го артиллерийского снабженческого корпуса армии генерала Андерса. Солдаты обучили Войтека стоять на задних лапах и поднимать тяжелые ящики, что оказалось полезным при переноске боеприпасов и припасов.
Медведь Войтек принял участие в знаменитой битве при Монте-Кассино в 1944 году, где он помогал солдатам переносить тяжелые артиллерийские снаряды. В знак признания его службы, Войтек был официально зачислен в армейские ряды и получил звание капрала. После войны Войтек был перевезен в Шотландию вместе с полком, где он жил до конца своих дней в Эдинбургском зоопарке, став символом дружбы и верности между людьми и животными.
История Войтека стала легендарной и нашла отражение в многочисленных книгах, статьях и документальных фильмах, подчеркивая уникальную связь между солдатами и их необычным товарищем по оружию.И надо сказать, что эта сигара удивительно передаёт дух этого героического медведя.
Маслянистая, с легким ароматом сладкого сена, кожи, земли, лесного и мускатного ореха, удивительно вспыхивает уже на середине первой трети миндальным ароматом и шоколадом, удивляя своей сладостью и в тоже время насыщенностью.
Позже, миндаль будет только усиливаться, а кожа и земля будут уступать место обжаренным кофейным зернам и гвоздике, которые будут лишь усиливаться по мере развития второй трети.
Но землистость еще вернется к нам, в третьей части, перекрыв нотки гвоздики. При этом миндаль и кофе никуда не денется от нас, а лишь примут в свой союз неизвестно откуда возникшие цветочные ноты. Правда придёт и перец, но как ни странно, он тут будет уместен. Удивительная сигара, для удивительного вечера.
Жизнь полна интересных загадок, и каждая из них — приглашение к новым открытиям. Вот и эта сигара стала для меня символом открытия новой главы в истории, истории польского табака, истории, которая будет жить вечно, подобно ароматам, поднимающимся из хьюмидора.
_600x300_4dd.jpg)
